Мы живем во времена бесконечной перспективы сравнения себя с другими. Если раньше наше видение ограничивалось красавицей Катей из соседнего подъезда или отличницей Машей из параллельного класса, то теперь перед нами весь мир. Более того, если раньше мы могли увидеть, как Катя ковыряется в носу, а Маша плачет из-за двойки, и убедиться, что вообще-то обычные они, эти девчонки, такие же, как я. То теперь это сделать трудно, практически невозможно: за картинкой, блогом, медийной фигурой стоит идеализированный миф. Фантазия, которую транслирует эта фигура, и фантазия, которой мы сами ее наделяем.
Эти мифы и фантазии, конечно, имеют мало общего с реальностью, если вообще имеют. Но это не самый важный момент. Главное — что такое происходит во мне, что я цепляюсь за этот миф, за эту фантазию? В какую точку моей уязвимости попадает эта картинка, что я испытываю огромную фрустрацию от того, какой я, или огромный стыд из-за того, чего у меня нет?
За любой фантазией, которой мы наделяем какую-то идеальную фигуру, стоит наша собственная фантазия. И она заключается вовсе не в вещах, которыми кто-то обладает, не во внешности или заработках. Она заключается в каком-то очень конкретном для нас чувстве. Кто-то другой, имея все вот это, чувствует (!!!) что-то такое, что я очень хочу чувствовать сам, но не чувствую.
И тогда любая фантазия другого, волнующая нас, или любая фантазия о другом позволяет нам чуть ближе подойти к самому себе: а что для меня там? каким чувством я наделяю этого другого? что я хочу чувствовать? почему не могу? что мне нужно для этого?
Да, это самоисследование может быть сложнее, чем купить то, чем так манит этот другой, или стать тем, кем так пропагандирует стать этот другой. Но результат такого взгляда внутрь, а не вовне, точно приблизит к себе и к тому, что мы хотим ощущать. Таким результатом может быть и покупка той самой вещи. Но тогда эта покупка будет сделана в соотнесении с собой, поэтому принесет то чувство, которое мы изначально искали.
Теперь кажется, неплохо, что мы живем во времена бесконечной перспективы сравнения себя с другими. Такое прекрасное поле для самоииследования, для приближения к себе.
Эти мифы и фантазии, конечно, имеют мало общего с реальностью, если вообще имеют. Но это не самый важный момент. Главное — что такое происходит во мне, что я цепляюсь за этот миф, за эту фантазию? В какую точку моей уязвимости попадает эта картинка, что я испытываю огромную фрустрацию от того, какой я, или огромный стыд из-за того, чего у меня нет?
За любой фантазией, которой мы наделяем какую-то идеальную фигуру, стоит наша собственная фантазия. И она заключается вовсе не в вещах, которыми кто-то обладает, не во внешности или заработках. Она заключается в каком-то очень конкретном для нас чувстве. Кто-то другой, имея все вот это, чувствует (!!!) что-то такое, что я очень хочу чувствовать сам, но не чувствую.
И тогда любая фантазия другого, волнующая нас, или любая фантазия о другом позволяет нам чуть ближе подойти к самому себе: а что для меня там? каким чувством я наделяю этого другого? что я хочу чувствовать? почему не могу? что мне нужно для этого?
Да, это самоисследование может быть сложнее, чем купить то, чем так манит этот другой, или стать тем, кем так пропагандирует стать этот другой. Но результат такого взгляда внутрь, а не вовне, точно приблизит к себе и к тому, что мы хотим ощущать. Таким результатом может быть и покупка той самой вещи. Но тогда эта покупка будет сделана в соотнесении с собой, поэтому принесет то чувство, которое мы изначально искали.
Теперь кажется, неплохо, что мы живем во времена бесконечной перспективы сравнения себя с другими. Такое прекрасное поле для самоииследования, для приближения к себе.